|
Мечты и грезы. В 15 — 17 лет, иногда раньше, многие девушки испытывают чувство, для которого характерно состояние восторга, трепетного ожидания встречи, мучительно-сладких переживаний... Это чувство более сильное, чем симпатия, но неглубокое и нередко довольно скоро проходящее. А бывает даже, что девушка так относится не к одному, а сразу к двум юношам. Более других для чувства, о котором мы говорим, подходит слово влюбленность. Романтическое, восторженное отношение к предмету своих мечтаний, грезы наяву, быстрота возникновения и нередко столь же скорое угасание — характерные черты этого чувства. Объяснить природу влюбленности непросто. Ведь объективной основой влечения к существу другого пола является задача продолжения рода. А девушка, будучи влюблена, зачастую не испытывает полового влечения. Ее чувство возникает в отсутствие физиологического импульса, в результате лишь психических процессов.
Безусловно, влюбленность — чувство девушки, для молодого мужчины оно не характерно. Сказанное не означает, что чувство мужчины не несет в себе духовного начала и он в возлюбленной способен видеть только женщину — не более. Вместе с тем нельзя не считаться с фактом, что в любви мужчины по сравнению с чувством женщины физическое, телесное начало выражено сильнее, чем духовное. Отдельные представители сильного пола все же испытывают чувство влюбленности — чувство, в котором платоническое начало доминирует, почти не оставляя места для полового влечения. Обычно это — романтики, поэтические натуры. Классический пример такого типа мужчины — образ Вертера у И. В. Гёте. Он любит самозабвенно, не стремясь к интимной близости. Стендаль, сравнивая Вертера и Дон Жуана, делает вывод, что Вертер счастливее (хотя он и погибает). Писатель в подтверждение своей мысли говорит о том, что сокровища мирового искусства созданы во многом благодаря любви в стиле Вертера.
С этим нельзя не согласиться. Но вместе с тем нельзя не признать, что такая любовь не может быть чувством, типичным для мужчины. Ведь стремление к интимной близости обеспечивается именно половым влечением; если оно недостаточно сильно с той и с другой стороны (у женщины и у мужчины), может оказаться под угрозой продолжение рода. Вот что писал о платонической и физической любви М. Монтень: «Впрочем, я отнюдь не пренебрегал духовными качествами, однако ж при том условии, по совести говоря, если бы оказалось, что надо обязательно... выбирать между духовной и телесной красотой, я предпочел бы скорее пренебречь духовной. Она нужна для других, лучших вещей; но если дело идет о любви, той самой любви, которая теснее всего связана со зрением и осязанием, то можно достичь кое-чего без духовных прелестей, но ничего без телесных». Не случайно Монтень говорит от первого лица — его утверждение справедливо именно в отношении мужчины. Видимо, имея в виду неестественность платонической любви для мужчины, Стендаль с негодованием говорит о главном герое романа Ж. Ж Руссо «Новая Элоиза»: «...если бы Сен-Пре обладал хоть тенью характера; но это был настоящий поэт, болтун без всякой решимости».
Если платоническая любовь мужчины бесплодна (в смысле продолжения рода), то в чем смысл такой любви? Ее смысл в том, чтобы повысить уровень духовности любви остальных людей. Здесь можно привести аналогию со спортом.
Установка на высокий результат и соответственно жесткие условия тренировок (часто на пределе человеческих возможностей) далеко не всегда способствуют гармоничному развитию спортсмена. А бывает — занятия спортом даже наносят ущерб его здоровью. Однако неверно было бы, исходя из этого, делать вывод о нецелесообразности спорта как вида человеческой деятельности. Задача спорта — сделать общество здоровее.
Спортсмен служит своеобразным маяком: равняясь на него, другие начинают больше внимания уделять двигательной активности. И хотя они не достигают высоких результатов, в целом уровень их физической подготовки повышается. Но сам спортсмен нередко оказывается жертвой такого «механизма» улучшения здоровья людей. Когда мужчина любит платонически, он тем самым как бы указывает остальным представителям сильного пола вершины духовности в отношении к предмету своего чувства, делая более совершенной любовь мужчины к женщине.
|
